29.03.2026.
Война в Украине давно перестала быть только фронтовой хроникой, где считают километры линии соприкосновения, число ударов и типы вооружений. Параллельно идет другой процесс, менее зрелищный на экране, но куда более долгий по последствиям: огромные территории шаг за шагом превращаются в пространство накопленного отравления, где воздух, почва, вода, леса и даже пищевая цепочка меняются не на годы, а, возможно, на целые поколения. Именно к такому выводу подводит материал с участием эколога Алексея Василюка (укр.) о том, как взрывы, пожары, химические выбросы и дроновое оптоволокно меняют украинскую среду обитания.
Для израильского читателя это не чужая, отдаленная тема.
Израиль слишком хорошо понимает, что современная война бьет не только по военным объектам. Она ломает инфраструктуру жизни: воду, сельское хозяйство, жилые зоны, экосистему, здоровье людей. Украинский опыт сегодня показывает не только цену российской агрессии, но и то, как в XXI веке война может работать как инструмент долговременного экологического давления.
Не только ракеты: как война отравляет почву, воздух и воду
Каждый взрыв — это не только удар, но и химический след
Одна из главных мыслей текста звучит жестко и без украшений: самый масштабный ущерб природе наносят сами взрывы боеприпасов.
Причем сразу в двух измерениях.
Сначала идет физическое разрушение — осколки, взрывная волна, тепловой удар, мгновенное уничтожение всего живого в зоне поражения. Затем остается химический след: содержимое снаряда, ракеты или дрона в любом случае попадает в окружающую среду, вне зависимости от того, достиг боеприпас цели или нет. Часть уходит в воздух, часть — в почву, а потом с осадками просачивается в грунтовые воды.
Проблема в том, что точный масштаб такого загрязнения сегодня оценить почти невозможно. Не потому, что никто не хочет считать, а потому что война продолжается, боеприпасы различаются по составу, месту подрыва и типу воздействия, а единичные пробы почвы в таких условиях дают разрозненные и часто мало что объясняющие результаты. Иными словами, загрязнение уже идет, но полная его карта появится намного позже.
Пожары выжигают леса, но это только часть беды
Второй крупный фактор — масштабные пожары.
В материале приводится пример Серебрянского лесничества и длинной выжженной полосы, тянущейся через восточные регионы Украины. Там уничтожаются деревья, кустарники, птицы, животные, насекомые — буквально вся живая ткань местности. Но здесь есть важный нюанс, который делает текст сильнее и честнее: эколог не сводит все к картинке апокалипсиса. Он прямо говорит, что там, где боевые действия отходят, природа частично начинает восстанавливаться. Возвращаются птицы, приходят животные, ветер приносит семена, появляются новые деревья.
Это важная поправка и для израильской аудитории, и вообще для любого серьезного разговора о войне. Не всякий ущерб одинаков. Есть потери, которые природа способна залечить за время. А есть такие, которые остаются почти навсегда.
Россия бьет не только по фронту, а по пригодности земли для жизни
Удары по химическим объектам и логика «мертвой территории»
По словам Алексея Василюка, кроме взрывов и пожаров есть еще третий фактор, особенно опасный: преднамеренные удары по техногенно опасным объектам. Это химические предприятия, нафтобазы, склады удобрений, промышленные площадки. В тексте приводится пример Северодонецка, где были уничтожены 36 предприятий химической промышленности. Все, что там хранилось — сырье, отходы, технологические материалы, содержимое очистных сооружений, — могло попасть в атмосферу, в реки и в грунтовые воды.
И вот здесь разговор уже выходит за пределы обычного «побочного ущерба». Смысл таких ударов, если следовать логике текста, не только в разрушении инфраструктуры как таковой. Речь идет о систематическом ухудшении условий жизни на территории Украины. Фактически это попытка превратить часть страны в пространство, где жить, строить, выращивать, возвращаться будет все труднее.
Для Израиля, который постоянно анализирует не только военные, но и инфраструктурные угрозы, этот аспект особенно понятен.
Земля, выжженная не метафорой, а кислотой
Одна из самых тяжелых частей исходного материала касается серы.
Эколог объясняет, что многие боеприпасы содержат соединения, которые после взрыва попадают в почву, а затем при взаимодействии с водой превращаются в серную кислоту. Отсюда и формула, которая звучит почти как публицистика, но в контексте текста подается как буквальное описание происходящего: земля оказывается выжженной кислотой. Микроорганизмы, которые формируют и поддерживают почву, просто погибают.
Дальше — еще хуже. Даже после окончания войны такие загрязнения нельзя будет быстро и полноценно убрать. В материале упоминается фиторемедиация, то есть попытка очищать среду с помощью специально подобранных растений, но и она описывается лишь как частичное, ограниченное решение. По сути, речь идет о загрязнении, которое для нынешнего поколения может оказаться пожизненным. И это уже не сюжет о восстановлении фасадов и мостов. Это сюжет о земле, которая может перестать быть землей в нормальном, хозяйственном смысле слова.
В этом месте и возникает более широкий смысл для регионального разговора.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency не раз обращали внимание на то, что современные войны нужно измерять не только числом погибших и разрушенных зданий. Украина сейчас показывает еще одну страшную грань: если противник целится в экологическую основу жизни, последствия тянутся намного дольше, чем любой военный сезон.
После войны могут появиться «красные зоны»
Василюк приводит пример Франции, где после Первой мировой войны были территории, закрытые для жизни и использования на десятилетия. Смысл сравнения предельно ясен: в Украине тоже могут появиться участки, куда люди просто не смогут вернуться. Не потому, что там нечего отстроить, а потому что сама территория окажется слишком загрязненной и опасной.
И это, пожалуй, один из самых тяжелых выводов текста. Люди ждут возвращения домой, а реальность может оказаться такой, что некоторые дома останутся только на карте памяти.
Оптоволоконная «паутина» и отравленная вода: новая экология войны
Река Сейм и угроза, которая почти дошла до Киева
Отдельный блок в тексте посвящен крупнейшему речному загрязнению. Речь идет об истории 2024 года, когда появилась угроза, что опасная вода из Сейма может дойти через Десну к Днепру и Киеву. В столице тогда даже заговорили о запасах питьевой воды. По словам эколога, до Киева загрязнение в итоге не дошло, но само происшествие он оценивает как беспрецедентное по масштабу. В реке массово погибало все живое. Окончательная причина так и не была установлена, но в тексте приводится версия о возможном попадании химикатов, связанных с обработкой кожи, с российской стороны.
Для израильского читателя тут важен простой вывод: вода в современной войне становится не менее уязвимой, чем энергетика. И если отравление движется по речной системе на сотни километров, это уже вопрос не локального ущерба, а региональной безопасности.
Дроны оставляют после себя не только удар, но и «пластиковый фронт»
Еще одна новая тема — оптоволокно от дронов. В тексте говорится, что такие «нити» уже покрывают десятки километров фронта и прифронтовых зон, запутываются в ветках, кустах, деревьях. Пока самый очевидный эффект — гибель птиц и мелких животных. Они запутываются в волокнах, не могут выбраться и погибают. Уже есть наблюдения, как птицы используют этот материал для гнезд, но это скорее редкая деталь на фоне общей картины массового вреда.
Сейчас эта проблема еще во многом недоисследована.
Но если война затянется, волокно начнет разрушаться, и тогда возникнет новая угроза: микропластик и мельчайшие фрагменты неорганических нитей попадут в среду, в почву, в живые организмы, а затем и в пищевую цепочку. В тексте прямо проводится аналогия со стекловатой, только рассеянной по полю и практически не поддающейся сбору. Это уже не фантазия про далекое будущее, а вполне реальный сценарий накопленного загрязнения.
Именно поэтому главный вывод здесь звучит трезво и мрачно.
Чем дольше идет война, тем глубже становятся изменения, которые нельзя будет просто отменить одной победной датой. Освобождение территории — это одно. Возвращение ее к нормальной, безопасной жизни — совсем другое. А значит, экологический счет этой войны будет приходить Украине и после окончания боев, когда камеры уедут, а людям придется разбираться уже не с хроникой ударов, а с их наследием.
…
«Спасти сокровища от гибели»: еврейские памятники Украины переводят в “цифру”, пока их не уничтожила война - 12.05.2026
- Новости Израиля
Балта, 10–11 мая 2026: Дни еврейской культуры на Одещине стали разговором о памяти, общине и живой истории - 12.05.2026
- Новости Израиля
В видео Айдер Муждабаев утверждает, что нельзя одновременно сочувствовать террористам и Украине, подчеркивая важность ясной позиции. - 12.05.2026
- Новости Израиля
..